Даже прежде, чем закончился вооруженный конфликт между Россией и Грузией в августе, ультра-националистически настроенный мэр Москвы Юрий Лужков начал инвестировать колоссальные суммы в изменение в пользу России "этнической географии" отколовшегося грузинского "штата" Южная Осетия, - пишет сегодня, 28 октября, Asia Times Online. В одном из своих публичных выступлений, обращаясь к Осетинам, он источал уверенность и наглость, которая должна была символизировать Россию премьер-министра Владимира Путина и президента Дмитрия Медведева. Самодовольный от сознания того, что нефтяные и газовые доходы подняли международный статус его страны, Лужков пытался завоевать симпатии осетинской аудитории потрясающим заявлением о том, что "Россия ни в чем не нуждается. У нее все есть. Она - самая богатая страна".
Уверенный тон Кремля и крикливую защиту национальных интересов в путинскую эру наблюдатели приписывают буму в мировых ценах на природный газ и нефть, которые страна в изобилии экспортирует. Россия пожинала прямые дивиденды от крутого увеличения цен на ископаемое топливо, накопив к середине 2008 г. валютных резервов порядка $560 млрд. Косвенно, факт обладания столь востребованными стратегическими природными ресурсами позволил России нейтрализовать "энергетически голодные" западноевропейские страны, особенно Германию, и расколоть таким образом "Запад" в том, что касается проведения анти-московской внешнеполитической линии.
Начиная с момента "вздутия" цен на энергоносители в 2004г., на Ближнем Востоке, в Латинской Америке и Африке появились собственные "версии" нефтяных держав, которые превратились в главные региональные державы, угрожающие американской гегемонии. Благодаря устойчивому росту цен на нефть, астрономически выросло влияние Ирана в самом нестабильном регионе мира. Как второй по величине производитель нефти и природного газа, Иран смог построить свою собственную сеть союзов в Европе и остальной части Азии, чтобы противостоять нависшим угрозам своей территориальной целостности со стороны США и Израиля. Поток нефтедолларов позволил иранскому президенту Махмуду Ахмадинежаду (Mahmud Ahmadinejad) ответить на их воинственные выпады ещё более "громко", вызвав воспоминания об Исламской революции 1979 г. Смягчение революционного антиамериканизма в конце 1990 г.г., когда у власти были умеренные, такие как президент Мохаммед Хатами (Mohammad Khatami), также совпало с искусственным занижением мировых цен на нефть. Когда сырая нефть продавалось меньше чем по $25 за баррель, у Тегерана были куда более скудные ресурсы и возможности для усиления своих военных и дипломатических "фортификаций". А к тому времени, когда цена достигла максимума в $145 за баррель, Ахмадинежад уже мог себе позволить столь же хищный тон, что и аятоллы, которые его "курируют".
В Венесуэле также "нефтяная лафа" способствовала поощрению революционной политики под руководством президента Уго Чавеса (Hugo Chavez), который принял эстафету сопротивления американскому нео-империализму от кубинского лидера Фиделя Кастро (Fidel Castro). Запустив в ход Боливарианскую альтернативу для Америк (ALBA), Чавес открыл возможности "задворок" Америки в плане освобождения от тисков иностранной помощи и военного засилья Вашингтона. Другие южноамериканские страны приняли опеку со стороны Чавеса и отвергли идею президента США Джорджа Буша (George Bush) о создании Американской зоны свободной торговли (FTAA), благодаря способности Венесуэлы обеспечить поддержку экономического развития через ALBA. Либеральной концепции свободной торговли на основе взаимности Чавес противопоставил концепцию разной ответственности (unequal responsibilities) богатых и бедных членов группы ALBA на основании наличных возможностей и потребностей. Эта "коммунальная" форма международной региональной интеграции получила поддержку в Южной Америке, благодаря прогнозировавшемуся выдвижению Венесуэлы в начале 2008 г. в качестве самая богатой страны в регионе, превосходящей Чили в доходе на душу населения. Как шестой по величине экспортер нефти в мире, Каракас являлся надежным центром для регионального возрождения в противовес доктрине Монро, которой неофициально руководствуются США в отношении латинской Америки.
На юге Африки богатая нефтью Ангола также поднялось в иерархии региональных держав и неожиданно бросила главный вызов мёртвой хватке Всемирного банка и Международного валютного фонда (МВФ). В течение многих десятилетий беднейшие страны Африки служили лаборатории для экспериментов неолиберальных держав Запада и международных финансовых институтов. Когда Ангола вышла на свет из тьмы внутренних усобиц и начала "качать" свое оффшорное нефтяное богатство, правительство в Луанде просто указало на дверь Международному валютному фонду и Всемирному банку. Как шестой по величине экспортер нефти в Соединенные Штаты, Анголы имела достаточно сил и средств, чтобы избежать приведения к повиновению при помощи "инструментов" т.н. Вашингтонского консенсуса (Washington Consensus). Африка, которая в своё время попала под пресс неолиберальной "помощи", выглядела бы радикально по-иному, если бы другая большая нефтяная держава, Нигерия, последовала примеру Анголы.
По утверждению Asia Times, в политологии основной темой рассуждений о располагающих нефтью странах являются внутриполитический резонанс и последствия. Благодаря "эффекту рантье" богатые ресурсами государства склонны к установлению у себя авторитарных режимов "на вечные времена", поскольку там низкие налоги (или их вообще нет), и, как следствие, в обществе практически нет несогласных. В этом плане, в течение последних четырех лет высокие цены на нефть укрепляли в этих странах диктаторские формы внутренней политики.
После того, как цены на нефть взлетели ввысь и привели к перетеканию долларов от импортеров нефти в "страны-рантье", бывший Госсекретарь США Генри Киссинджер (Henry Kissinger) написал в сентябре в Washington Post, что мир стал свидетелем "крупнейшего в истории человечества перераспределения богатства". А обозреватель New York Times Томас Фридман (Thomas Friedman) пошел еще дальне, и создал неологизм "нефте-диктатура", которая финансируется поглощающими нефть западными обществами "путем крупнейшего в истории человечества перераспределения богатства".
Но, отмечает АТ, американское разделение стран на демократические и диктаторские - без преувеличения - очень сильно зависит от того, насколько они уступчивы в отношении целей внешней политики США. И усиливающаяся критика Запада по поводу ухудшения положения в области гражданских свобод и свободы слова в России отразила принятие Москвой антиамериканской линии во внешней политике. Такая же взаимосвязь между внешнеполитическими отношениями и классификацией внутриполитического режима прослеживается и в отношении Венесуэлы, которая часто характеризуется американским истеблишментом как "авторитарное" государство.
По мнению газеты, очевидно, что на "ландшафт" дипломатических баталий очень повлияло усиление влияния нефтедобывающих стран на фоне "вздутия" нефтяных цен. Вопрос лишь в том, было ли это всего лишь еще одним пузырем, который лопнет в результате недавнего падения цен на нефть. Западные СМИ уже злорадствуют, что пора расцвета России, Ирана и Венесуэлы прошла, поскольку цены на нефть упали из-за снижение мирового спроса. Появились зловещие предсказания, что солидные золотовалютные резервы, накопленные экспортерами нефти, начинают резко таять и что следующим логическим шагом будет изменение их политики конфронтации с США.
Ведь объявленное недавно Организацией стран-экспортеров нефти скоординированное сокращение квот может не остановить продолжающееся снижение цен на черное золото, поскольку спрос действительно падает. И снижение производства во многих импортирующих нефть странах из-за глобальных финансовых потерь действительно является плохой новостью для "нефтяных держав".
Но объявлять о "падении" России, Ирана и Венесуэлы в результате изменения динамики цен на нефть было бы наивно, считает Asia Times. Ведь мощь любого государства в мировой политике не является абсолютной, а определяется по сравнению с силой других государств. И если "нефтяные страны" попадут в затруднительное положение из-за снижения стоимости их основного экспорта, импортирующие нефть страны Запада окажутся в еще более глубокой яме. Сравнительно сильное политическое влияние США и других западных государств сильно поубавилось в последнее время в результате образовавшегося в них беспорядка и хаоса в финансовой сфере, и поэтому они подвергаются жесткой критике. И неуместно говорить о "падении" стран-экспортеров нефти в тот момент, когда их соперники испытывают такие сокрушительные удары, заключает газета.
