В банковской системе США происходят перемены, которые никто даже не мог себе представить какое-то время назад, и какие еще изменения предстоит претерпеть американским банкам - остается открытым вопросом, который поднимает на своих страницах журнал The Economist.
Издание отмечает, что еще в начале этого десятилетия, "когда банки занимались таким старомодным занятием, как зарабатывание денег", лозунгом на Wall Street был "Старайся больше походить на Goldman Sachs". И главы банков с завистью смотрели на показатели прибыли и героизм в принятии рискованных решений почтенного инвестиционного банка. Но теперь ситуация изменилась. И императив на сегодняшний день: " Старайся меньше походить на Goldman Sachs".
Из пяти независимых инвестиционных банков, открытых для бизнеса на начало года, остались лишь два - Goldman и Morgan Stanley. И сомнения по поводу жизнеспособности этой модели стали очень распространенными. Во время селекторных совещаний по вопросам прибыли 16 сентября финансовым директорам обеих фирм пришлось отбиваться от вопросов аналитиков об их способности выжить за счет собственных средств. Ведь спрэды по их дефолт-свопам, защищающим от риска дефолта, взлетели до рекордных высот, пока инвесторы пытались переварить последствия банкротства Lehman Brothers.
Также, как отмечает Economist, неприязнь регулирующих органов к универсальным банкам уменьшилась. Хотя закон Гласса-Стигалла (Glass-Steagall act) от 1933 года, разделяющий функции инвестиционных и коммерческих банков, был отменен в 1999, в Америке на универсальную модель до сих пор смотрят с подозрением. Но 14 сентября ФРС среди прочих мер временно приостановила действие правил, ограничивающих количество денег, которые банки могут давать взаймы своим инвестиционным подразделениями. Однако ногие скептически оценивают практическое значение такого шага. Ведь даже если инвестиционное подразделение универсального банка формально должно изыскивать средства самостоятельно, рейтинги родительской компании по-прежнему делают их фондирование более дешевым. И наоборот, если у них возникают проблемы, то волновой эффект распространяется на весь баланс целиком. Но даже при этом, приостановка действия указанного правила и "изменение ландшафта" на Wall Street, указывает на окончательную отмену закона Гласса-Стигалла.
В этих условиях универсальные банки, которые объединяют инвестиционную деятельность и прием депозитов, заняли господствующее положение. Bear Stearns и Merrill Lynch нашли убежище в лице двух универсальных банков - JPMorgan Chase и Bank of America. Британский универсальный банк Barclays присматривается к активам Lehman Brothers. И даже настроения в Citigroup, который до сих пор считался одним из наиболее пострадавших от кризиса, неожиданно поднялись. По словам издания, представители банка заявляют о стабилизации его прибыли и о преимуществах депозитного фондирования. Но вопрос - смогут ли Goldman и Morgan Stanley выжить как независимые компании? - продолжает волновать инвесторов и аналитиков.
Как считает Economist, в обычные времена этот вопрос мог бы показаться смешным. Ведь по итогам III финансового квартала оба банка отчитались в прибыли, а показатели Morgan Stanley заметно превысили ожидания аналитиков. Исчезновение конкурентов помогло поднять цены, и Morgan Stanley получила рекордные поступления от своего ведущего брокерского подразделения. К тому же, обе фирмы могут выдвинуть сильные аргументы в плане менеджмента - он у них лучше, чем в любой из подобных компаний.
Но, отмечает издание, проблема в том, что сейчас не обычные времена. Хотя оба банка опровергают слухи о своей продаже, сообщения о том, что Morgan Stanley ищет партнера, продолжают появляться в СМИ, и среди возможных претендентов уже были названы американский региональный банк Wachovia и китайская финансовая группа Citic.
Над независимой моделью довлеют три сомнения. Первое касается рисков банкротства. Инвестиционные банки шире используют заемные средства, чем другие банки (по крайней мере, в Америке), что усугубляет воздействие падения стоимости активов. У них нет такого предохранительного клапана, как банковские книжки, где падение активов может избежать суровой корректировки по рынку. У них нет также устойчивых доходов от коммерческих и банковских услуг для физических лиц. Другими словами, у них меньше маневра в случае ошибки. Репутация Goldman в сфере управления рисками превосходна, у Morgan Stanley - чуть хуже. Но с каждым днем становится все труднее убедить инвесторов принимать на веру оценки и хеджирование процессов.
Второе, связанное с первым сомнение касается характера их фондирования. Как группа, чисто инвестиционные банки практически полностью полагались на краткосрочное финансирование, особенно на сделки типа "репо", в которых контрагенты берут имущественный залог в качестве гарантии за наличность, которую они предоставляют. Оба "оставшихся в живых" банка утверждают, что они нигде и никогда и близко так не рисковали оказаться без ликвидности, как это делал Bear Stearns. Они могли бы также утверждать, что розничные депозиты могут быть столь же волатильными, как оптовые рынки: спросите об этом у Northern Rock и IndyMac, которых обе перенесли быстрые изъятия вкладов. Но даже в этом случае, ценой выживания - в частности для Morgan Stanley - будет дальнейший переход к более долгосрочному необеспеченному финансированию.
А это увеличило бы затраты, что, в свою очередь, вызывает третье сомнение - доходность. Помимо более дорогого финансирования и более низкого левериджа, инвестиционные банки оказываются перед перспективой снижения спроса на их услуги. Когда рынок структурированных финансов восстановится, он будет меньше и доходности, чем прежде. Спрос на многие услуг не пропадет вовсе, но в условиях глобально более скудного кредита универсальные банки захотят использовать свои возможности в этой сфере, чтобы заполучить у компаний более выгодный инвестиционный бизнес. "Не бросайте мне кость, - говорит один крупный европейский банкир,- оставьте на ней немного мяса".
Подавая такие сигналы, универсальные банки, кажется, предлагают явные преимущества и для акционеров, и для регуляторов. Однако некоторые из этих преимуществ иллюзорны. На взгляд регуляторов большие, диверсифицированные учреждения могут быть более устойчивыми, чем инвестбанки, но они представляют еще большую системную угрозу. "Универсальный банк - регуляторный эквивалент "супер-старшей" облигации, обеспеченной ипотекой, - считает один аналитик. - Риски могут выглядеть ниже, но они есть". И депозитное финансирование обходится дешевле, чем оптовое - частично потому, что депозиты застрахованы. Меры, имеющие целью защитить клиентов, могут закончиться тем, что позволят банкам брать на себя риски, которые подвергают опасности самих этих клиентов.
Для акционеров также универсальный банк может представлять "ложный комфорт". Модель, которая выглядит привлекательной отчасти, потому что активы здесь не оценены по рынку, должна вовсю подавать сигнал тревоги. Разрастающиеся конгломераты столь же трудны в управлении, что и инвестиционные банки со своим "турбо-наддувом". И для акционеров UBS и Citi немного утешения в том, что модель "испытанная", потому что эти банки пока устояли. Если независимые инвестиционные банки выживут, то они, конечно же, должны будут измениться. Но не они одни!
