New York Times от 19 октября опубликовала статью Тайлера Кауэна (Tyler Cowen), профессора экономики из George Mason University (Вирджиния). В статье говорится:как мировая финансовая система пришла в такой беспорядок? Заманчиво обвинить в этом политических деятелей, решения и законы (или их отсутствие) и на этом поставить точку.
Хотя и верно, конечно, что было сделано много серьезных и явных ошибок, однако, чтобы понять, что произошло, на вещи следует взглянуть шире. Нынешний кризис - глобальный по своей природе, и его причины носят более общий характер, чем просто национальные факторы, в т.ч. политические, той или иной отдельной страны. Многие страны - не только Соединенные Штаты - завели у себя весьма неадекватные банковские системы. Если Япония остается исключением, то только потому, что она уже пережила подобные проблемы в 1990-ых г.
Текущий финансовый кризис происходит из-за совпадения трех основных тенденций, общих для многих стран и самых различных финансовых учреждений. Первая тенденция была положительной: огромный рост богатства, которое должно было пойти на инвестиции. Ещё до того, как он возглавил Федеральную резервную систему США, Бен Бернанке (Ben Bernanke) писал о "глобальном перенасыщении в сфере сбережений", особенно, "родом" из Азии. Кроме того, за прошлые 20 лет многие страны модернизировали свои финансовые системы и создали новые каналы, которые связали сбережения и инвестиции. В Испании, Исландии, Ирландии и Великобритании в сфере недвижимости наблюдался бум, беспрецедентный в недавней истории.
Конечно, рост богатства - это по всех отношениях хорошо, но вопрос - инвестировали ли его эффективно и разумно? Это приводит нас ко второй тенденции - большей готовности и людей, и финансовых учреждений рисковать. Эта тенденция проявилась во многих областях, включая недвижимость, рынки деривативов, кредиты таким компаниям, как American International Group, а также в завышении оценки обыкновенных акций. Большая задолженность, особенно, в финансовых учреждениях, создала низкий предел погрешности для многих из этих расчётов.
Готовность идти на больший риск основывались на самоуверенности инвесторов и коллективном заблуждении. Банки и другие финансовые учреждения делали ставку на отсутствие самой возможности серьёзных трудностей, и в краткосрочной перспективе это окупалось сторицей. Но в конечном счете такие расчёты были пагубными.
Вот простая аналогия: вообразите, что вы ставите каждый год против некоего спортивного аутсайдера. Вы можете выигрывать какое-то время подряд, но, в конце концов, вы потеряете все свои деньги, когда и вам выпадет неблагоприятный шанс. В основном, банки делали ставку против чрезвычайной волатильности, которая рано или поздно случается.
В США вялая монетарная политика в предыдущее десятилетие поощряла этот неуместный оптимизм, в то время как в Европе было головокружение от выгод экономической интеграции. Люди гнались за прибылью, забыв о благоразумии, потому что целиком и полностью были настроены на продолжение "лафы". Третий фактор - слабый менеджмент и недостаточный надзор. Это включает в себя неадекватный общий и текущий контроль со стороны акционеров, регуляторов, кредиторов, систем отчетности и рейтинговых агентств и т.д. Большинство, включая хорошо информированных инсайдеров, просто не осознавало риска, на который систематически шли финансовые учреждения.
Широко бытовало мнение, что пузырь на рынке недвижимости уже лопался - в конце 1980-х г.- и что Соединенные Штаты отделались ценой умеренной рецессии, а не большого бедствия. Однако в мире тем временем создавались всё более хрупкие взаимосвязи через долговые обязательства, в то время как ожидания большинства относительно рисков людей застыли в неизменном состоянии.
Кончилось всё это тем, что и рынки, и правительства потерпели позорный провал - в одно и то же время и по тем же самым причинам. Теперь-то легко утверждать задним числом, что регулирование должно было быть сильнее, но в большинстве стран, правительства радовались росту рынка недвижимости и цен на активы и вовсе не стремились замедлить эти доминирующие тенденции. (Прошу отметить, что алчность сама по себе не играет особой роли в этом объяснении, потому что, подобно гравитации, она всегда там в значительной мере присутствует).
Сначала рухнули субстандартные кредиты, потому что это были инвестиции, наиболее зависимые от относительно бедных заемщиков, у которых была наибольшая вероятность оказаться на мели. С тех пор повсюду в экономике наблюдается падение стоимости активов. Субстандартные займы сыграли роль детонатора, но едва ли они были единственной проблемой. Как теперь представляется, были искусственно раздуты цены на широкий диапазон активов. Рынок современного искусства, который зависит почти исключительно от очень богатых покупателей, вероятно будет последним рынком, который резко упадет, но и этого, почти наверняка, следует вскорости ожидать.
Итак, подводя итог, тремя основными факторами, вызвавшими кризис, были рост богатства, повышенная готовность к риску и слепота в отношении новых форм системного риска. И потребовалось совпадение всех трех элементов, чтобы вызвать кризис такого масштаба - поэтому, помимо всего прочего, можно сказать, что нам ещё и крупно не повезло.
Одним пророков сегодняшнего кризиса был ныне покойный финансовый теоретик Фишер Блэк (Fischer Black), который совместно с Нобелевским лауреатом по экономике Майроном Шоулзом (Myron Scholes) разработал т.н. "модель опционного ценообразования Блэка-Шоулза" (Black-Scholes formula). Блэк умер больше десяти лет назад, и в последнее время его труды по макроэкономике вниманием не пользовались. Однако в своих работах "Деловые циклы и равновесие" (1991 г.) и "Исследование общего равновесия" (1995 г.) он утверждал, что главные спады деловой активности могут быть вызваны сочетанием излишнего риска и простого невезения.
У большинства исследователей делового цикла есть весьма детальные сценарии объясняющие, почему и как дела идут не так, как надо, однако революционная идея Блэка состояла в том, что, просто, мы не настолько застрахованы от внезапной неудачи, как нам нравиться считать.
Мы уже пережили кризис сбережений и кредита, кризис бросовых облигаций и дотком- пузырь, однако сегодняшний кризис - безусловно, наихудший из всех и, вероятно, окажется вовсе не простым "ДТП". В следующий раз мы, может быть, лучше справимся с возникшими трудностями, но мы должны начать с понимания того, что нынешний провал имеет множество причин и что мы можем винить в нем много разных факторов и людей.
Однако реальная проблема состоит не в том, чтобы найти какого-то конкретного виновника, а скорее в том, что нам никуда не деться от слишком субъективных оценок рисков.
